У Александра Лукашенко была необычная реакция на захват президента Венесуэлы Николаса Мадуро и отправку его в США. Пресс-служба политика использовала прописные буквы, чтобы передать категоричное осуждение действий американцев. Между тем еще недавно политик не раз хвалил Трампа и даже обещал выдвинуть того на Нобелевскую премию мира. Что будет с отношениями политика и президента США дальше? Ждать ли сценария Венесуэлы для Лукашенко? Почему Мадуро не поехал в Беларусь и какие перспективы ждут Лукашенко в Венесуэле? Эти и другие вопросы «Зеркало» задало историку и политическому аналитику Александру Фридману.
— Мы видим, что беларусские власти сильно обеспокоила ситуация с Мадуро: заявление пресс-секретаря Лукашенко Натальи Эйсмонт с использованием прописных букв, звонок Рыженкова министру иностранных дел Венесуэлы. Довольно бурная реакция, не находите?
— Я бы сказал, что это стало для них сюрпризом. И естественно, реакция очень эмоциональная. Тут же понятно, что Наталья Эйсмонт — говорящая голова, которая абсолютно не самостоятельная, выходит в тот момент, когда нужно отреагировать очень быстро. В тот момент, когда Лукашенко либо не хочет, либо не может, либо ему лень, или же сложно организовать какое-то публичное мероприятие с ним. Он в этом плане отличается от Трампа. Тот может поиграть в гольф, выйти к журналистам и что-то озвучить. Лукашенко все надо организовывать, чтобы он куда-то подъехал, что-то сказал.
Что касается Рыженкова, то этот звонок венесуэльскому министру очень веселый и показывает, в каком состоянии там все находится. Видимо, настолько критическая ситуация, что уже не приходится выбирать, с кем разговаривать. Казалось бы, это та ситуация, когда тебе нужно общаться с серьезными партнерами, которые хоть что-то решают — твои соседи, условно говоря, Бразилия, Колумбия, Мексика. Или, например, Китай, Иран, Россия. А у министра находится время поговорить с Рыженковым, который вообще ни на что не может повлиять в этом случае. Другое дело, что, может быть, у этого министра и его окружения весьма шкурные интересы (а именно шкуру свою как-то надо спасать). И если для Мадуро Беларусь была, мягко говоря, не оптимальным вариантом, то у этого министра, может быть, наметки, что придется бежать из Венесуэлы. Тогда почему бы и не в Беларусь?
А относительно реакции самого Лукашенко, я бы тут отметил две вещи — прагматичную и эмоциональную. Мадуро, конечно, не его друг вроде Чавеса и не та фигура, с которой он может себя идентифицировать вроде Слободана Милошевича (диктатор, который правил в Сербии и Югославии в 1990-е годы. — Прим. ред.) или Муаммара Каддафи (ливийский диктатор, правивший страной с 1969 по 2011 год. — Прим. ред.), но все-таки примерно этого поля ягода. Когда знакомого диктатора, который работает во многом в том же русле, что и ты (фальсифицирует выборы, избавляется от инакомыслящих), вот так вот захватывают и свергают, то такого человека, как Лукашенко, это не может не задеть. Это такой эмоциональный момент.
Если мы перейдем к прагматике, то полагаю, что Лукашенко, общаясь со спецпосланником США по Беларуси Джоном Коулом, предлагал свои услуги в контактах с Мадуро. Возможно, это был один из его проектов. Но я думаю, что США в таких посредниках не нуждаются. Лукашенко им интересен на российском направлении. Также он мог попытаться предложить Мадуро сбежать в Беларусь. Но, видимо, американцы оказались настроены в итоге более серьезно. И не собирались давать Мадуро возможность просто куда-то исчезнуть и где-то безбедно жить. Видимо, нацелились изначально его посадить. И на сегодняшний день выглядит так, что американцы не дадут Мадуро убежать, он останется там. Лукашенко может лишь помочь в эвакуации каких-то частей венесуэльского режима. Возможно, эту цель и преследовал звонок Рыженкова.
— Почему США решили не отправлять Мадуро в Беларусь?
— Мадуро сам себя загнал в угол. Из того, что писали в прессе, выглядело так, что он соглашался уходить, но тянул время. Он говорил, мол, готов уйти, но не сразу, нужно спокойно подготовиться. Как сообщали СМИ, потом он просил 200 миллионов долларов и возможность ему и его окружению выехать из страны с большими деньгами. И он не собирался ехать в Беларусь или Россию (я не говорю уже о Китае или Иране). Он на Кубу хотел, где знакомый климат, язык, где его действительно уважают, потому что он венесуэльской нефтью-то кубинский режим спонсировал. Думаю, из-за этого Мадуро никогда всерьез не рассматривал Беларусь, она никогда даже в пятерку не входила, и этот вариант политик никогда всерьез не воспринимал. Уго Чавес (предыдущий президент Венесуэлы. — Прим. ред.) — это другое дело. У них были личные отношения.
— По какому пути теперь могут пойти отношения Лукашенко с властями США?
— Будет очень сложно. С доверием там вообще было весьма сложно. А теперь все так выглядит, что ты можешь с ними пытаться налаживать отношения, обниматься, брататься (Мадуро в последних интервью даже заявлял, что он готов рассмотреть американское желание по поводу венесуэльской нефтяной отрасли), а в итоге поставят они на тебе крест, возьмут и решительно с тобой расправятся. Думаю, Лукашенко не может не проецировать эту ситуацию на себя. Может быть, он в дальнейшем и будет расхваливать Трампа, говорить какой тот прекрасный, замечательный. Но опыт того, что произошло с Мадуро, так быстро не исчезнет.
— Может ли США провернуть такую же историю с Лукашенко, как с Мадуро. Или здесь все-таки не Венесуэла?
— Ситуация с Венесуэлой все-таки другая, потому что Венесуэла — это Южная Америка. Это то, что США рассматривают своей ключевой зоной интересов. В Венесуэле есть ресурсы, которые их интересуют. От Венесуэлы была проблема наркотрафика (может быть, преувеличенная, но так или иначе наркотики оттуда поступали). Поэтому здесь совсем другой интерес и степень заинтересованности со стороны американцев.
Также в США много выходцев из стран Латинской Америки. А это все потенциальный электорат, которым можно показать: вот, смотрите, что мы делаем в тех странах, из которых вы вышли. Например, если хочешь победить как кандидат на президентский пост во Флориде, где очень много кубинских эмигрантов. Тебе надо на этот электорат, по крайней мере, ориентироваться — доля выходцев из Латинской Америки в США растет (у них демографическая ситуация очень хорошая).
Но есть общий принцип обхождения Трампа с подобными режимами. Он для начала протягивает руку и говорит: вот правила игры, начинаем играть, но по моим правилам. Если ты играешь по правилам Трампа, то в целом у тебя все более-менее ничего и даже хорошо будет. Посмотрите историю Аргентины и Хавьера Милея. Да, реформы идут, может быть, довольно сложно, но Трамп увидел политика, который разделяет его взгляды. У того не самая легкая ситуация, и ему нужны деньги, чтобы стабилизировать ее. Пожалуйста, дает кредит и говорит, что будет поддерживать Аргентину, если ей будет управлять Милей. Результат — партия Милея побеждает на выборах. Сейчас Трамп вмешивается в израильскую политику, играя откровенно на стороне действующего президента Биньямина Нетаньяху с месседжем: у Израиля все будет хорошо в контактах с Соединенными Штатами, пока у власти Нетаньяху. Это позиция Трампа. И если ты плохой парень, условно говоря, если ты играешь за плохих парней, то у тебя могут возникнуть проблемы.
Да, Лукашенко американским интересам не вредит, экспортом наркотиков он не занимается. Оружие, видимо, в больших количествах проблемным режимам не поставляет. Но если он не будет как-то американским интересам соответствовать, они могут нажимать. Я не думаю, что начнутся какие-то операции. Думаю, нет. Но варианты возможны всегда. Можно оппозицию поддерживать, санкции вводить. У американцев есть возможности. Так что в этом смысле я думаю, что Лукашенко сегодня получил урок того, насколько нестабильны отношения с американцами. И любой медовый месяц имеет свойство заканчиваться.
— А что по поводу отношений с Венесуэлой дальше? Американское издание CNN рассматривает три сценария развития событий в этой стране. Как могут складываться отношения новых властей с Лукашенко?
— Конечно, сейчас не эпоха Чавеса, там интересов в Беларуси стало куда меньше, но все-таки они были. И перспективы там целиком зависят от того, каким будет режим в дальнейшем. Либо вице-президентка Делси Родригес проведет выборы, на которых, скорее всего, победит нобелевская лауреатка Мария Мачадо, которую не допустили до прошлых президентских выборов. Своеобразное дежавю для Лукашенко. И к тому же параллели с Алесем Беляцким (хоть он и не политик). Если фактор нобелевского лауреата сыграет в Венесуэле какую-то роль и получит признание, то, конечно, Лукашенко это не улучшит настроение. Если режим рухнет полностью, то к власти может прийти Эдмундо Гонсалес, кандидат, который выиграл последние президентские выборы в Венесуэле, но вынужден был бежать в Испанию. Еще одно беларусское дежавю, можно сказать.
И самый печальный вариант для Венесуэлы — приход к власти военных и установление военной диктатуры. Министр обороны там что-то пытается высказываться, но я не думаю, что американцы позволят реализовать этот сценарий. Вряд ли, обезглавив этот режим, американцы просто позволят военным, да еще и якобы верным Мадуро военным, захватить власть.
Думаю, что будет скорее что-то между первым и вторым вариантом. А для Лукашенко все эти сценарии плохие. Там не придут к власти люди, которые хотели бы с ним сотрудничать, потому что для них он, как и Путин, будет оставаться символом поддержки режима Мадуро.
